Понедельник, 21.10.2019, 07:27
Приветствую Вас Гость | RSS

Сайт Владимира Вейхмана

Мини-чат
!
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Меню сайта

Посоветоваться с Анной Ивановной (продолжение)

VII

Среди курсантов (и не только) ходила байка, что новенький пароход типа «Либерти», получивший название  «Жан Жорес», президент США Франклин Д. Рузвельт подарил лично Анне Ивановне, восхищенный мужеством женщины-капитана. Очень хотелось верить в эту легенду, но, однако, спросить об этом саму Анну Ивановну я постеснялся, а потом никаких документальных подтверждений тому я нигде не нашел.

 

Сама процедура передачи судна капитану свершилась с изумившим  Анну Ивановну полным отсутствием бюрократизма. Когда она, «мэм кэптин», впервые поднялась на борт судна, его незамедлительно покинули механики сдаточной команды. А в капитанскую каюту явился с двумя большими бумажными кульками полисмен, который до этого момента нес вахту:

 

-         Хэлло, кэптин! Это – ключи для вас. Маленькие ключи (он положил на стол первый кулек) – от ящиков, а большие ключи (второй кулек) – от дверей. Гуд бай, кэптин, и удачи вам.

 

Впрочем, вскоре все более или менее наладилось.

 

«Жан Жорес» был вторым по счету судном типа «Либерти», переданным Дальневосточному морскому пароходству. капитаном третьего судна – «Войков» – был назначен иван Александрович Ман, под командованием которого четырнадцать лет спустя был дизель-электроход «Обь», головное судно антарктической экспедиции. В этом рейсе я проходил штурманскую практику, а Иван Александрович рецензировал мою дипломную работу и был председателем комиссии, перед лицом которой мы с товарищами по плаванию защищали свои работы.

 

Вообще огромные океанские просторы довольно-таки тесны. В своих воспоминаниях Анна Ивановна упоминает Вениамина Исаевича Факторовича, капитана парохода «Партизанск», который вместе с ее «Жаном жоресом» (моряки говорили «Жан-Жоресом») оказывал помощь терпящему бедствие  пароходу «Кузьма Минин».

 

Вениамин Исаевич, заместитель начальника Балтийского морского пароходства по безопасности мореплавания, был членом экзаменационной комиссии, принимавшей у нас, курсантов, государственный экзамен по навигации и лоции. По списку я должен был входить в аудиторию, в которой проводился экзамен, одним из последних. Ребята, сдававшие экзамен раньше меня, выскакивали из аудитории в состоянии шока:

 

-         там этот, Факторович… показывает какую-то книгу и спрашивает, что это такое. Всех заваливает!

 

Дошла очередь и до меня. Я взял билет и начал готовиться к ответу, но тут меня подозвал высокого роста экзаменатор с капитанскими нашивками. Я понял, что это и был Факторович. Его лицо выражало плохо скрываемое раздражение. Еще бы – никто из выпускников так и не ответил на его один и тот же вопрос!

 

Он протянул мне тонкую книгу большого формата, название которой было написано на обложке на английском языке.

 

-         Ну, может быть, вы ответите мне, что это такое? –  спросил он с выражением безнадежности в голосе.

 

Я бегло взглянул на обложку.

 

-         Это НЕМЕДРИ – информация о минной опасности в водах Северо-западной Европы.

 

Вениамин Исаевич направился к председателю комиссии. Хотя и говорил он тихо, я обострившимся слухом уловил его слова:

 

-         Вот этот курсант все знает, он отлично подготовлен.

 

Откуда было капитану Факторовичу знать, что НЕМЕДРИ я изучил в несколько необычных обстоятельствах. Два года назад я проходил практику в качестве матроса на буксирном пароходе «Ладога». Третий помощник капитана, в ведении которого находятся навигационные пособия, не имел ни хорошего образования, ни должного усердия в работе, да и английского языка он не знал. Поэтому он время он времени относил скопившиеся выпуски НЕМЕДРИ в гальюн – туалет по-сухопутному – для использования бумаги по известному назначению… там я и познакомился обстоятельно с этим пособием.

 

 

VIII

 

 Семнадцать раз Анна Ивановна Щетинина пересекла Тихий – Великий –океан, доставляя военные грузы в порты Дальнего Востока. Это само по себе было подвигом, а ведь, к тому же, рейсы совершались не в обычной мирной обстановке, а в условиях постоянных провокаций со стороны японцев. Ввиду военного времени были выключены маяки, нередко приходилось проходить через минные поля по неогражденным фарватерам. Плавание проходило в условиях радиомолчания. Довелось выполнять и такие операции, для которых большегрузный пароход был плохо приспособлен: стаскивать с мели севшее на нее судно, подавать на лишенное возможности маневрировать аварийное судно буксирный трос. Капитан Щетинина прошла уникальную школу морской практики, и не зря впоследствии она стала руководителем авторского коллектива учебника «Управление судном и его техническая эксплуатация», выдержавшего несколько изданий.

 

А в декабре 1943 года капитану щетининой довелось стать главным действующим лицом в уникальной спасательной операции. В тяжелый шторм «Жан Жорес» находился в Беринговом море, на пути из Владивостока в США. Судно шло в балласте, без груза, а в таких условиях оно особенно плохо слушается руля. Чрезвычайное событие нарушило радиомолчание: поступил сигнал бедствия от капитана старенького парохода «Валерий Чкалов». На крупной волне корпус парохода получил трещину: лопнула палуба и обшивка правого борта до самой ватерлинии. В любое мгновение судно могло переломиться. Требовалась немедленная помощь.

 

Не так уж близко находился «Жан Жорес» от аварийного судна – не менее пятнадцати часов следования полным ходом. Ближе находился только один танкер, но на нем не было тросов, необходимых для буксировки бедствующего судна. Танкер, находящийся в полном грузу, управлялся лучше, чем «Либерти» в балласте. поэтому капитаны, обменявшись мнениями, решили, что он будет осуществлять буксировку, а с «Жана Жореса» на него передали стальные буксирные тросы.

 

Сначала буксировка шла спокойно, но потом ветер усилился, и танкер был вынужден уменьшить ход и изменить курс, чтобы занимать более выгодное положение по отношению к волне. «Жан Жорес» следовал поблизости.

 

Сигнал тревоги сорвал с места капитана Анну, спустившуюся в кают-компанию выпить стакан чая. Пароход «Валерий Чкалов» переломился! На носовой части, соединенной буксиром с танкером, остался один матрос, а кормовая часть с открытой ударам волн переборкой машинно-котельного отделения осталась на плаву со всем остальным экипажем. Нельзя было даже предположительно сказать, сколько времени выдержит переборка. Если он разрушится и вода хлынет в машинно-котельное отделение, тогда – конец. Нужно было подать на кормовую часть «Чкалова» буксир и развернуть его кормой к ударам волн, чтобы по возможности ослабить воздействие стихии на спасительную переборку.

 

Пожалуй, только профессионал-судоводитель может понять, какого искусства в управлении непослушным судном и какого труда экипажа «Жана Жореса» потребовала операция маневрирования возле аварийного судна, подачи и крепления тяжеленного буксирного троса.

 

Поэтому ни у кого из членов экипажа «Жореса» не появилось на лицах улыбки, когда месяц спустя на рейде Петропавловска-Камчатского к борту подошел катер и по трапу поднялся капитан «Валерия Чкалова» – нового «Либерти», получившего прежнее название и с прежним экипажем. Старый капитан Александр Федорович Шанцберг, вовсе не склонный к сентиментальности, троекратно расцеловал капитана «Жана Жореса» и, не в силах скрыть обычно мало заметный в его речи эстонский акцент, сказал:

 

-         Ты котя и папа, но рапотал карашо!

 

Не думала, не гадала Анна Ивановна, какие испытания ждут ее в следующем же рейсе…


К продолжению 

Меню сайта