Понедельник, 21.10.2019, 06:44
Приветствую Вас Гость | RSS

Сайт Владимира Вейхмана

Мини-чат
!
Статистика

Онлайн всего: 1
Гостей: 1
Пользователей: 0
Меню сайта

Поэты той поры (продолжение 4)

Игорь Ринк

 Имя Игоря Ринка стало известно  читателям, когда «Литературная газета» опубликовала рецензию на его книгу стихов «От Одера до Рейна». Тогда было принято не просто ругать американских империалистов, но и пугать, предрекая им полную погибель. та же «Литературка» напечатала длиннющее стихотворение Марка Максимова, заканчивающееся  мрачным пророчеством:

 В час, когда вы грузитесь на шканцы,
 Вижу ваших вдов, американцы,
 И жалею ваши города! 

Игорь Ринк не отставал от своего поэтического собрата:

 Ты, упав на колени
  Перед силою грозной,
 Крикнешь: «Трумэн капут!»,
 Но окажется поздно.

 Как ни странно, в судьбах  этих двух совершенно непохожих друг на друга поэтов было нечто общее: они оба служили в разведке. Марк Максимов был политруком конной разведки, а Игорь Ринк Впрочем, дадим слово ему самому поэту:

 Стремясь быть лучше и честней,
 Мы нашу жизнь, как песню, пели.
 И над могилами друзей
 Который год поют метели.
 Уютный дом и тишина
 Нам доставались в жизни редко,
 У нас с тобой – одна война,
 Одна профессия – разведка.

 Лейтенант Красной Армии Игорь Августович Ринк, безукоризненно владевший немецким языком, более года находился в глубоком немецком тылу в форме капитана СС, выполняя задания командования.

 Даст генерал заданье важное,
  Его приказ непогрешим,
 Опять тебе путями вражьими
 Бродить под именем чужим.
 
А где друзья? Ты не догонишь их.
 Горит огнем родимый край.
 Друзья дерутся под Воронежем,
 А ты под Кёльном загорай…

 Может быть, поэтому много раз игравший со смертью сложные шахматные партии совсем молодой человек, почти мальчишка, вернувшись с войны, словно стремился с веселой бесшабашностью победителя наверстать упущенное и в жизни, и в поэзии, и в любви. Со своим другом, Николаем Новоселовым, они вместе выступали в студенческих общежитиях. Однако его имя в кругах ленинградской богемы связывалось со скандальным именем некой Матильды Матвеевны, обладательницы пышной груди и роскошной квартиры в Демидовом переулке,. которую она после смерти мужа превратила в литературно-художественный салон.

Матильда, которая была старше Игоря на десяток с лишним лет, полюбила Игоря последней страстной любовью, дико ревновала его ко всем существам женского пола, напивалась, когда он задерживался с приходом, осыпала его милыми  подарками и давала деньги в долг без отдачи, то есть, попросту говоря, содержала его. А Игорь снисходительно позволял себя любить, иногда даже поколачивал Матильду под горячую руку, после чего она неизменно просила у него прощения и умоляла любить ее.

Игоря ждали в любой компании, потому что он, попивая мадеру или терпкое грузинское вино, не сильным, но приятным голосом пел проникнутые то мягким юмором, то глубоким чувством песенки собственного сочинения, аккомпанируя себе на гитаре. Фронтовики подпевали его «Балладе о комбате»:

 Встает заря. Задолго до рассвета,
 Уже огонь открыт со всех сторон.
 Через минуту вырвется ракета,
 В атаку поднимая батальон.
Уже танкисты завели моторы,
 Им, видно, легче в грохоте свинца.
 Не слышно им, как щелкают затворы,
 Как мечутся солдатские сердца! 
 
Капитан, наш бывалый комбат-капитан.
 Капитан, гладко выбрит и чуточку пьян.
 Капитан, мы встаем по команде «Вперед!»
 Капитан раньше нас на секунду встает.

 Но наибольшей популярностью пользовались его эпиграммы. Одну из них он посвятил журналу «Костер»:

 Какой размах, как стиль остер, 
  пером как ловко оперируют!..
 Друзья, я не пойду в «Костер»:–
 в «Костре» писателя кострируют!”

 Или вот эта, посвященная не слишком удачной книжке стихов Надежды Поляковой:

 Была НАДЕЖДОЙ Полякова
 и книжку выпустила в свет,
 но после случая такого –
 увы! – надежды больше нет.

 даже на михаила светлова игорь сочинил уж нечто необычное:

 Не напишешь, право слово,
 Эпиграммы на Светлова:
 Ни с одним из едких слов
 Не рифмуется «Светлов».

 автор эпиграмм с годами не то чтобы остепенился, но порвал с Матильдой и женился на хорошенькой студенточке. Кажется, ее звали Наташей.

Едва утром 12 апреля 1961 года радио принесло известие о полете Юрия Алексеевича Гагарина, Игорь уселся за стол и в один присест накатал посвященную этому событию поэму в 132 строки. На следующий день она была опубликована в «Комсомольской правде».

Игорь Августович перебрался в Москву, где возглавил отдел поэзии в той же «Комсомольской правде». Вскоре он опубликовал в своей газете подборку стихотворений, озаглавленную «Думаю я по-русски». Некоторые из стихотворений этого цикла заслуживают того, чтобы они вошли в антологии поэтического творчества писателей – фронтовиков:

 Цветут стволы цветами побежалости,
  Орудиям стрелять уже невмочь,
 И как солдат, шатаясь от усталости,
 Сойдет в окопы фронтовая ночь.
 
 Еще не спят фашистские ракетчики,
 А за рекой, на этой стороне,
 Уже сдают армейские разведчики
 Партийные билеты старшине.
 
 Они уйдут туда, где ветер крутится
 Среди кустов и выжженной травы,
 Где даже пуля, может быть, заблудится
 И пролетит левее головы

 А потом Игорь Ринк исчез из печати, как будто бы ушел в небытие. По слухам, он растратил собранные в редакции партийные взносы. Так ли это – кто знает? Евгений Рейн, попавший в обойму «классиков», отозвался о нем высокомерно: «я пошел в газету "Смена”. Там было литературное объединение, руководили им некие Игорь Ринк и Валентин Верховский, два человека. Я им прочел какие–то стихи, они меня страшно разругали».

Всемогущий Гугл указывает год смерти Ринка – 1988-й. Только потом вспомнили, что был такой поэт с гитарой, опередивший и бардов, и Окуджаву, и высоцкого

 К окончанию


Меню сайта